Неточные совпадения
В углу
на стуле сидел Заметов, привставший при входе гостей и стоявший в ожидании, раздвинув в улыбку рот, но с недоумением и даже как будто с недоверчивостью
смотря на всю
сцену, а
на Раскольникова даже с каким-то замешательством.
«Ах ты, Господи! — думал он. — А она глаз не спускает с меня! Что она нашла во мне такого? Экое сокровище далось! Вон, кивает теперь,
на сцену указывает… франты, кажется, смеются,
смотрят на меня… Господи, Господи!»
Городничий. Я здесь напишу. (Пишет и в то же время говорит про себя.)А вот
посмотрим, как пойдет дело после фриштика да бутылки толстобрюшки! Да есть у нас губернская мадера: неказиста
на вид, а слона повалит с ног. Только бы мне узнать, что он такое и в какой мере нужно его опасаться. (Написавши, отдает Добчинскому, который подходит к двери, но в это время дверь обрывается и подслушивавший с другой стороны Бобчинский летит вместе с нею
на сцену. Все издают восклицания. Бобчинский подымается.)
Перед отъездом Вронского
на выборы, обдумав то, что те
сцены, которые повторялись между ними при каждом его отъезде, могут только охладить, а не привязать его, Анна решилась сделать над собой все возможные усилия, чтобы спокойно переносить разлуку с ним. Но тот холодный, строгий взгляд, которым он
посмотрел на нее, когда пришел объявить о своем отъезде, оскорбил ее, и еще он не уехал, как спокойствие ее уже было разрушено.
Самгин
смотрел, как сквозь темноту
на террасе падают светлые капли дождя, и вспоминал роман Мопассана «Наше сердце», —
сцену, когда мадам де Бюрн великодушно пришла ночью в комнату Мариоля.
— Уехала в монастырь с Алиной Телепневой, к тетке ее, игуменье. Ты знаешь: она поняла, что у нее нет таланта для
сцены. Это — хорошо. Но ей следует понять, что у нее вообще никаких талантов нет. Тогда она перестанет
смотреть на себя как
на что-то исключительное и, может быть, выучится… уважать людей.
— Я столько, столько вынесла,
смотря на всю эту умилительную
сцену… — не договорила она от волнения. — О, я понимаю, что вас любит народ, я сама люблю народ, я желаю его любить, да и как не любить народ, наш прекрасный, простодушный в своем величии русский народ!
Напрасно он, слыша раздирающий вопль
на сцене, быстро глядел
на нее — что она? Она
смотрела на это без томительного, поглотившего всю публику напряжения, без наивного сострадания.
Райский, не шевелясь,
смотрел, никем не замечаемый,
на всю эту
сцену,
на девушку,
на птиц,
на девчонку.
Он убаюкивался этою тихой жизнью, по временам записывая кое-что в роман: черту,
сцену, лицо, записал бабушку, Марфеньку, Леонтья с женой, Савелья и Марину, потом
смотрел на Волгу,
на ее течение, слушал тишину и глядел
на сон этих рассыпанных по прибрежью сел и деревень, ловил в этом океане молчания какие-то одному ему слышимые звуки и шел играть и петь их, и упивался, прислушиваясь к созданным им мотивам, бросал их
на бумагу и прятал в портфель, чтоб, «со временем», обработать — ведь времени много впереди, а дел у него нет.
Мы с Марусей, крепко прижавшись друг к другу,
смотрели на эту
сцену из дальнего угла; но Валек совершенно свободно шнырял между большими, поддерживая то руку, то ногу, то голову Лавровского.
Но одному из четырех вряд нужно ли было их обтирать. Жена Огарева с некоторым удивлением
смотрела на происходившее; я думал тогда, что это retenue, [сдержанность (фр.).] но она сама сказала мне впоследствии, что
сцена эта показалась ей натянутой, детской. Оно, пожалуй, и могло так показаться со стороны, но зачем же она
смотрела со стороны, зачем она была так трезва в этом упоении, так совершеннолетня в этой молодости?
Привалов остался и побрел в дальний конец
сцены, чтобы не встретиться с Половодовым, который торопливо бежал в уборную вместе с Давидом. Теперь маленькая грязная и холодная уборная служила продолжением театральной
сцены, и публика с такой же жадностью лезла
смотреть на последнюю агонию умиравшей певицы, как давеча любовалась ее полными икрами и бесстыдными жестами.
Верочка начала выгружать весь запас собранных ею наблюдений, постоянно путаясь, повторяла одно и то же несколько раз. Надежда Васильевна с безмолвным сожалением
смотрела на эту горячую
сцену и не знала, что ей делать и куда деваться.
Вы видели сами, вы были свидетелем в это утро: я сделал всё, что мог сделать отец, — но отец кроткий и снисходительный; теперь же
на сцену выйдет отец иного сорта и тогда — увидим,
посмотрим: заслуженный ли старый воин одолеет интригу, или бесстыдная камелия войдет в благороднейшее семейство.
Ему казалось, что стоило Устеньке подняться, как все мириады частиц Бубнова бросятся
на него и он растворится в них, как крупинка соли, брошенная в стакан воды. Эта
сцена закончилась глубоким обмороком. Очнувшись, доктор ничего не помнил. И это мучило его еще больше. Он тер себе лоб, умоляюще
смотрел на ухаживавшую за ним Устеньку и мучился, как приговоренный к смерти.
По выработке внешних приемов Дависон стоял очень высоко. Его принимали как знаменитость. Немцы бегали
смотреть на него; охотно ходили и русские, но никто в тогдашнем писательском кругу и среди страстных любителей
сцены не восторгался им, особенно в таких ролях, как Гамлет, или Маркиз Поза, или Макбет. Типичнее и блестящее он был все в том же Шейлоке, где ему очень помогало и его еврейское происхождение.
Для поправления своего материального положения я мог бы выбрать тогда адвокатскую деятельность (к сему меня сильно склонял Урусов, только что поступивший в окружной суд), но я
смотрел тогда (да и впоследствии) совсем не сочувственно
на профессию адвоката. А она, конечно, дала бы мне в скором времени хороший заработок — я имел все данные и все права, чтобы сделаться"присяжным поверенным". Мечта о
сцене была совершенно бескорыстна. Расчеты
на выгодную карьеру в нее абсолютно не входили.
К концу этой
сцены с угрюмыми и сконфуженными лицами проходили мимо другие учителя. Ученикам было совестно
смотреть на них, но, кажется, и учителям было совестно
смотреть на учеников.
Человек, ехавший
на дрожках, привстал,
посмотрел вперед и, спрыгнув в грязь, пошел к тому, что
на подобных улицах называется «тротуарами». Сделав несколько шагов по тротуару, он увидел, что передняя лошадь обоза лежала, барахтаясь в глубокой грязи. Около несчастного животного, крича и ругаясь, суетились извозчики, а в сторонке, немножко впереди этой
сцены, прислонясь к заборчику, сидела
на корточках старческая женская фигура в ватошнике и с двумя узелками в белых носовых платках.
Дорогою Розанов все
смотрел на бумажки, означавшие свободные квартиры, и думал, как бы это так устроиться, чтобы подальше от людей; чтобы никто не видал никаких
сцен.
Монашка из часовни выскочила и, позванивая колокольчиком, с недоумением
смотрела на происходившую
сцену. Из экипажа послышался веселый хохот.
— Вам только надобно бы
посмотреть на народ в его собственной исключительной обстановке, — твердил он Ступиной, — и вы бы, я уверен, могли писать очень хорошие рассказы,
сцены и очерки.
Посмотрите, какая гадость печатается в журналах: срам! Я нимало не сомневаюсь, что вы с первого же шага стали бы выше всех их.
Какая
сцена представилась ему! Два жокея, в графской ливрее, держали верховых лошадей.
На одну из них граф и человек сажали Наденьку; другая приготовлена была для самого графа.
На крыльце стояла Марья Михайловна. Она, наморщившись, с беспокойством
смотрела на эту
сцену.
Не
смотря на успех, который она имела
на клубных и загородных
сценах Петербурга и
на хлопоты забиравшего
на казенной
сцене все большую и большую силу Матвея Ивановича, принятие ее
на эту
сцену не состоялось.
В голосе его, однако, послышалось смущенье. Константин Николаевич не проявлялся. Он стал пристально
смотреть на опущенную портьеру двери кабинета. Из этой самой двери, четыре года тому назад, впервые он увидел выходящею княгиню Зинаиду Павловну Шестову. Ему так живо представилась эта
сцена, что он машинально вскочил с кресла и отошел в амбразуру окна, как это сделал тогда. Константина Николаевича все не было.
Гиршфельд проницательно
посмотрел на все еще стоявшего и наблюдавшего эту
сцену Милашевича.
Он полагал, что те с большим вниманием станут выслушивать его едкие замечания. Вихров начал читать: с первой же
сцены Неведомов подвинулся поближе к столу. Марьеновский с каким-то даже удивлением стал
смотреть на Павла, когда он своим чтением стал точь-в-точь представлять и барь, и горничных, и мужиков, а потом, — когда молодая женщина с криком убежала от мужа, — Замин затряс головой и воскликнул...
Оба брата Захаревские
смотрели на всю эту
сцену молча и нахмурившись.
Полковник
смотрел на всю эту
сцену, сидя у открытого окна и улыбаясь; он все еще полагал, что
на сына нашла временная блажь, и вряд ли не то же самое думал и Иван Алексеев, мужик, столь нравившийся Павлу, и когда все пошли за Кирьяном к амбару получать провизию, он остался
на месте.
Рабочие, нагружавшие вагон,
смотрели на эту
сцену, разинув рты, так что Палач накинулся уже
на них.
За воротами Ганна натолкнулась
на новую неприятную
сцену. Тит стоял у телеги с черемуховою палкой в руках и
смотрел на подъезжавшего верхом второго сына, Макара. Лесообъездчик прогулял где-то целую ночь с товарищами и теперь едва держался в седле. Завидев отца, Макар выпрямился и расправил болтавшиеся
на нем лядунки.
В избушке в это время происходила тяжелая
сцена. Авгарь сидела
на лавке и остановившимся мутным взглядом
смотрела на одну точку.
Граф
смотрел на эту
сцену и понимал только одно: что я не Подхалимов. Казалось, он сбирался проглотить меня…
Принесли водки; Лузгин начал как-то мрачно осушать рюмку за рюмкой; даже Кречетов, который должен был привыкнуть к подобного рода
сценам,
смотрел на него с тайным страхом.
Корнилий Потапович стоял вблизи двери и
смотрел на эту
сцену. В первый раз в его жизни в его сердце зашевелилось человеческое чувство — чувство умиления.
Потемкин, усиленно моргая глазами,
смотрел на эту
сцену.
Калинович, ничего почти не видевший, что происходило
на сцене, отвечал ему из приличия улыбкой. Студент опять
на них
посмотрел.
Аплодисмент снова раздался. Вице-губернатор отвернулся и стал
смотреть на губернаторскую ложу. Впечатление этой
сцены было таково, что конец действия публика уже слушала в каком-то утомлении от перенесенных ощущений. Антракт перед четвертым действием тянулся довольно долго. Годнева просила не поднимать занавеса. Заметно утомленная, сидела она
на скамейке Неизвестного. Перед ней стоял Козленев с восторженным выражением в лице.
Рослый и дюжий мужик, вероятно дворник, стоял посреди двора, с метлой в руке, и лениво
посматривал на всю
сцену.
Вон
смотрите на Братковского: этот гусь точно родился
на сцене, а между тем я чувствую, что он-то и провалит меня, без ножа зарежет…
Публика для внимательного наблюдателя разделялась
на две категории: одна пришла вынести из театра купленное ею эстетическое наслаждение, и по напряженному вниманию, отражавшемуся в ее глазах, устремленных
на сцену, видно было, что она возвращала уплаченные ею в кассе трудовые деньги, другая категория приехала в театр, отдавая долг светским обязанностям, себя показать и людей
посмотреть; для них театр — место сборища, то же, что бал, гулянье и даже церковная служба — они везде являются в полном сборе, чтобы скучать, лицезрея друг друга.
Все-таки опасность миновала, и когда я
посмотрел на часы — половина одиннадцатого, значит, только
на вокзал опоздал — встречу
на сцене.
Здесь «великие» закулисного мира
смотрят на мелкоту, как
на младших товарищей по
сцене, потому что и те и другие — люди театра. Ни безденежье, ни нужда, ни хождение пешком из города в город не затуманивали убежденного сознания людей театра, что они люди особенные. И
смотрели они с высоты своего призрачного величия
на сытых обывателей, как
на людей ниже себя.
Я уже знал от Петра Платоновича, что пятилетняя Ермолова, сидя в суфлерской будке со своим отцом, была полна восторгов среди сказочного мира
сцены; увлекаясь каким-нибудь услышанным монологом, она, выучившись грамоте, учила его наизусть по пьесе, находившейся всегда у отца, как у суфлера, и, выучив, уходила в безлюдный угол старого, заброшенного кладбища,
на которое
смотрели окна бедного домишки, где росла Ермолова.
Пред нами стягивается
на свое урочное место компания старогородских купальщиков, которые издавна обыкновенно встречаются здесь таким образом каждое утро погожего летнего дня и вместе наслаждаются свежею, утреннею ванной.
Посмотрим на эту
сцену.
— Какие там билеты… Прямо
на сцену проведу. Только уговор
на берегу, а потом за реку: мы поднимемся в пятый ярус, к самой «коробке»… Там, значит, есть дверь в стене, я в нее, а вы за мной. Чтобы, главное дело, скапельдинеры не пымали… Уж вы надейтесь
на дядю Петру. Будьте, значит, благонадежны. Прямо
на сцену проведу и эту самую Патти покажу вам, как вот сейчас вы
на меня
смотрите.
Пепко вдруг замолчал и
посмотрел на меня, стиснув зубы. В воздухе пронеслась одна из тех невысказанных мыслей, которые являются иногда при взаимном молчаливом понимании. Пепко даже смутился и еще раз
посмотрел на меня уже с затаенной злобой: он во мне начинал ненавидеть свою собственную ошибку, о которой я только догадывался. Эта маленькая
сцена без слов выдавала Пепку головой… Пепко уже раскаивался в своей откровенности и в то же время обвинял меня, как главного виновника этой откровенности.
— А знаешь, как образовалась эта высшая порода людей? Я об этом думал, когда
смотрел со
сцены итальянского театра
на «весь Петербург», вызывавший Патти… Сколько нужно чужих слез, чтобы вот такая патрицианка выехала в собственном «ланде»,
на кровных рысаках. Зло, как ассигнация, потеряло всякую личную окраску, а является только подкупающе-красивой формой. Да, я знаю все это и ненавижу себя, что меня чаруют вот эти патрицианки… Я их люблю, хотя и издали. Я люблю себя в них…
На Маришку посыпался град ударов. Собравшаяся толпа с тупым безучастием
смотрела на происходившую
сцену, и ни
на одном лице не промелькнуло даже тени сострадания. Нечто подобное мне случилось видеть только один раз, когда
на улице стая собак грызла больную старую собаку, которая не в состоянии была защищаться.